Сериал «Всемирный потоп» — ну вот, начинается с того, что разверзаются хляби небесные и планету накрывает потоп, как будто кто то втиснул мир в режим катастрофы по кнопке. Так вот, в этой стихии мы наблюдаем за молодой матерью-одиночкой, которая живет на третьем этаже сеульской многоэтажки, и вот она с шестилетним сыном пытается добраться до крыши, там их ждeт вертолет, ну и, конечно, спасение в духе выживания на минималках.
Итак, героиня не просто случайная пассажирка беды, а женщина работает в институте, который занимается секретными разработками, так что ее история сразу обрастает служебным шорохом и намеком на то, что у хаоса есть начальство. Вот тут и вступает сотрудник службы безопасности, который отправляется ей на помощь, как будто вода не проблема, а проблема - то, что кто то может не туда унести важные документы. Так вот, режиссер держит темп плотно: вода быстро поднимается, и каждое следующее помещение становится чуть менее человеческим и чуть более аквариумным. Ну и да, пробыраться через заполненное паникующими людьми здание становится все сложнее, потому что людские маршруты рушатся раньше лестниц. Итак, на фоне потока эмоций видны две скорости реальности: страх толпы и расчет единиц, которые хоть что то знают. Тут, как говорится, включается ирония смысла: всем кажется, что главное добежать, а оказывается, что главное не мешать тем, кто бежит по плану. Так вот, институт с секретными разработками служит не столько объяснением, сколько оправданием стремительной суеты и внезапных организационных чудес. Вот, например, вертолет на крыше выглядит как обещание, которое водa может либо принять, либо отменить по погодным условиям. Вода, тем временем, наступает без переговоров: этажи превращаются в уровни выживания, где каждый коридор это ставка, а каждый вдох это статистика. Ну и, конечно, паника работает как катализатор: она не только мешает, она еще и толкает людей в противоестественные решения. Так вот, герой безопасности будто играет роль проводника между хаосом и процедурой, хотя по факту тоже оказывается участником общего потопа. И тут начинается человеческая комедия положений, где все вроде бы герои, но действуют так, как будто инструкции читали во время эвакуации. В итоге, кино держит в голове простую мысль: когда разворачиваются хляби небесные, секретность и статус успевают устареть быстрее, чем высота воды. Ну и да, наблюдать за тем, как мать с сыном пытается вырваться к крыше, одновременно смешно и грустно, потому что надежда упрямо идет против физики. Так вот, скрыто-насмешливый тон прячется в деталях, в том как суетятся взрослые и как ребенок держится за руку, как за последний аргумент. Вот и получается, что фильм про всемирный потоп одновременно про выживание, про институты, про безопасность, и про то, как паника командует лучше любого плана. Впрочем, орфография времени тут тоже плывет, как вода, и логика подминается обстоятельствами, так что концовка считывается в нервной дрожи момента.
Итак, сюжет развивается вокруг конкретной миссии: добраться до крыши, где ждет вертолет, и одновременно не утонуть раньше, чем успеешь объяснить, кто ты и почему тебе положена спасательная очередь. Вот, мать старается сохранять порядок в голове, но здание живет своей жизнью, и эта жизнь все время ускоряется. Так вот, сотрудник службы безопасности помогает, но его помощь как то не отменяет того, что толпа, страх и спешка часто делают только хуже. Ну и да, секретные разработки тут звучат не как скучная справка, а как пружина сюжета: раз есть институт, значит есть причины, а раз есть причины, значит есть риск. Вода поднимается быстро, и каждый новый эпизод будто говорит: ну все, ступенька выше, а значит и шансы ниже. Так вот, сцены перемещений по заполненному людьми дому дают ощущение, что пространство сжимается от эмоций, а не от архитектуры. Итак, ирония в том, что самые разумные планы разбиваются об человеческий фактор, который в катастрофах внезапно становится универсальной стихией. Вот так вот, героини и герои пытаются держаться за надежду, но надежда в фильмах всегда капризнее физики. Ну и, в конечном счете, Всемирный потоп работает как нервная хроника того, как человечество само себе усложняет спасение, даже когда спасение уже на крыше. Так вот, и зритель, если смотреть честно, невольно ловит себя на мысли что мир держится на мелочах, а мелочи смывает первой же волной. Итак, фильм запоминается именно этой смесью катастрофической скорости и человеческих характеров, которые не успевают стать легендой до того, как станут статистикой. Так вот, вот поэтому и смешит, и тревожит одновременно: секретность, безопасность, мама и ребенок, и вся эта конструкция против воды, которая не слушает никаких аргументов.